ISSN 1991-3087

Свидетельство о регистрации СМИ: ПИ № ФС77-24978 от 05.07.2006 г.

ISSN 1991-3087

Подписной индекс №42457

Периодичность - 1 раз в месяц.

Вид обложки

Адрес редакции: 305008, г.Курск, Бурцевский проезд, д.7.

Тел.: 8-910-740-44-28

E-mail: jurnal@jurnal.org

Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
Яндекс.Метрика

О функционировании этикетных коммуникем в речи

 

Мусаелян Светлана Суреновна,

соискатель кафедры русского языка и теории языка Педагогического института Южного федерального университета,

преподаватель МОУ гимназия № 19 г. Ростов-на-Дону.

 

Описание условий реализации этикетных коммуникем тесно связано с проблемой коммуникативно-функционального подхода к изучению языковых единиц - определением характера соотношения их значения и коммуникативного смысла. Исследование данного аспекта позволяет выявить источники экспрессивной функции этикетных коммуникем.

К формальным источникам экспрессивности этикетных коммуникем следует отнести, прежде всего, нестандартность их плана выражения, которая проявляется в сжатости формы и наличии аграмматичных элементов. Дело в том, что языковой знак, по мнению Ч. Морриса, важен для собеседника не в меньшей степени, чем то, что он обозначает: он сам обладает функциональной ценностью (Morris, 1976). Данное положение в полной мере относится к нечленимым предложениям, в том числе коммуникемам. Принципы их построения существенно отличаются от традиционных правил организации языковых единиц. Это выделяет коммуникемы из общего числа единиц языка, привлекает к ним внимание со стороны коммуникантов, способствует акцентуализации их речевого смысла и в целом повышает степень экспрессивности, которая «вызывается необычностью художественной формы, выражающей определённое содержание» (Новиков, 1987, 109). Как известно, обновление или нестандартные приемы организации формальной стороны языковых единиц обусловливают повышение их экспрессивного потенциала: «отступление от привычной однообразной «гладкописи» воспринимается как образный компонент новой гармонии» (Новиков, 1990, 20). Использование в речи подобных единиц языка «возбуждает не только внимание и коммуникативные центры, но и эмоции» (Арутюнова, 1987, 10). Например: Матушка Агния … перекрестилась на сад, в окошко, и умиленно пропела: - А мы к вашей милости, сударь, премного вам благодарны за заботы о нас, сиротах... втайне творите, по слову Божию ... спаси вас Господи, Христос воскресе. /И. Шмелёв. Пути небесные/. В данном примере благодарность выражается двумя способами: при помощи двух членимых развернутых предложений (премного вам благодарны за заботы о нас, сиротах... втайне творите, по слову Божию) и посредством этикетной коммуникемы (спаси вас Господи).

Нестандартность формальной организации этикетных коммуникем в большей степени проявляется в фактах нарушения правил их построения, что способствует большему привлечению внимания со стороны коммуникантов, например: Будь друг – отдай Вальке билет, она меня у кино ждет… На восемь сорок. Объясни положеньице. /А. Арбузов. Иркутская история/; Ср.: – Будь другом, укладывайся спать! /В. Очеретин. Саламандра/.

К нестандартным в формально-семантической организации этикетных коммуникем следует также отнести соотношение плана выражения и плана содержания. Контраст между формальной краткостью и информативной емкостью коммуникем также выступает в качестве фактора, порождающего их экспрессивность: «чем меньше вы скажете слов и чем больше сумеете сказать этими словами - тем больший будет эффект» (Новиков, 1990, 19-20). Подобная асимметрия формы и содержания языковой единицы способствует интенсификации и актуализации предмета речи. Например: Шариков выплеснул содержимое рюмки себе в глотку, сморщился, кусочек хле­ба поднёс к носу, понюхал, а затем проглотил, причём глаза его налились слезами. – Стаж, – вдруг отрывисто и как бы в за­бытьи проговорил Филипп Филиппович. Борменталь удивлённо покосился: – Виноват... – Стаж! – повторил Филипп Филиппович и горько качнул головой. – Тут уж ничего не поделаешь – Клим... /М. Булгаков. Собачье сердце/. В данном примере использована этикетная коммуникема Виноват!, которая позволяет говорящему заместить достаточно объемный по протяженности участок текста, например: – … Стаж, – проговорил Филипп Филиппович. Борменталь удивлённо покосился: – Уважаемый Филипп Филиппович! Я не понял того, что вы сказали. Не могли бы пояснить мне суть выраженной вами мысли. Такое сокращение текста при помощи коммуникемы в полной мере соответствует принципу экономии, который превалирует в устной форме диалогической речи, а также позволяет избежать неоправданного повтора отдельных элементов предмета речи. В разговорной речи тема чаще всего опускается в пользу акцентуации ремы.

Экспрессивные потенции этикетных коммуникем могут быть заложены на уровне внутренней формы, назначение которой – возбуждать эстетическое удовольствие и способствовать пониманию (Шпет, 1989, 410). Влияние внутренней формы хорошо заметно при анализе парадигматического ряда дифференцирующего типа отдельных коммуникем, например, Благодарен(-ы, -а)! – Много (премного, очень, весьма, бесконечно, чрезвычайно, чувствительно, чувствительнейшее) благодарен(-ы, -а)!, Благодарю! – Покорно (покорнейше) благодарю!, Кланяюсь(-емся)! – Низко (сердечно, душевно, почтительно) кланяюсь(-емся)!: – Съешь это яблоко, очень тебя прошу! – сказал Дигори. – Благодарю, но не знаю, разрешит ли доктор, – ответила она. /С. Льюис/; Ср.: – Чай да сахар! – Милости просим, садись. – Благодарю покорно. /Л. Толстой. Плоды просвещения/; Ср.: – Нет ли у вас денег взаймы? – Есть. – Покорнейше вас благодарю. /Н. Гоголь. Ревизор/. В данных примерах степень выражаемой этикетной коммуникемой благодарности, а также экспрессивности возрастает в каждом новом варианте (Благодарю – Благодарю покорно – Покорнейше вас благодарю): во втором случае за счет включения в структуру коммуникемы компонента покорно, в третьем – за счет употребления формы превосходной степени данного компонента (покорнейше). Несмотря на нечленимый характер коммуникемы, а также деактуализацию лексического и грамматического значений компонентов, ее структурирующих, подобные трансформации, обусловленные системными связями языковых единиц на уровне производящей основы данной коммуникемы, способствуют варьированию коммуникативного смысла нечленимого предложения.

Экспрессивный потенциал этикетных коммуникем может быть обусловлен также особенностями их речевой реализации. Так, например, этикетная коммуникема может сочетаться с членимым предложением, которое выражает аналогичное значение, но конкретизирует его: – Я слушаю, алло, – сказал Крылов. /Д. Гранин. Иду на грозу/; – Алло, слушаю! – Говорите громче. /Х. Айриш. Встречи во мраке/; Он подсел к телефону и в адресном бюро узнал, как позвонить в квартиру пятнадцать дома номер три по улице Геологов. Набрал номер. – Позовите, пожалуйста, Майю. – А там его не понимают: – Алло, алло! Повторите! – Он повторил: – Пожалуйста, Майю. /Е. Велтистов. Приключения Электроника/. Подробная модель сочетаемости высказываний обусловлена необходимостью обеспечения более надежного канала передачи информации, особенно в случаях определенных трудностей ее передачи (например, по телефону).

Этикетные коммуникемы могут сочетаться друг с другом. Такая синтагматическая модель обусловлена самыми разнообразными авторскими интенциями. Например: – Ну, прощайте Александр Николаевич. – Он вздохнул и приподнял картуз... – Всего лучшего пожелаю... До свидания... Адье... /Б. Савинков. То, чего не было/. Этикетная коммуникема Адье, обычно выражающая приветствие при прощании, в данном случае передает шутливое, ироническое отношение говорящего к собеседнику. Это достигается тем, что заимствованная коммуникема Адье дублирует исконно русскую этикетную коммуникему До свидания, имеющую аналогичное значение.

Этикетная коммуникема, выступая в качестве реплики-реакции, может выступать в составе более объемного блока высказываний, например: - Проходите, сваточек, проходите! - упрашивала Ильинична. - Ничего, благодарствуем, пройдём. /М. Шолохов. Тихий Дон/. Этикетная коммуникема Ничего, употребляющаяся как форма ответа на извинение, вопрос, побуждение и т.п. и выражающая значение побуждения (просьбы) не беспокоиться, не суетиться и т.д., сочетается с этикетной коммуникемой благодарствуем, а также членимым предложением пройдем. Степень учтивости ответного блока высказываний в таких случаях заметно возрастает, так как значения подобным образом сочетающихся высказываний объединяются в единый смысл, усиливая друг друга: «не беспокойтесь + благодарю за предложение + мы принимаем ваше предложение…». Все три высказывания имеют общую сему «согласия», которая приобретает в них статус периферийного смыслового компонента.

При выражении негативной реакции на слова говорящего интегральная сема «отрицания» чаще имеет статус ядерной семы в составе всех или части высказываний, например: – Не хотите ли подбавить рому? – сказал я моему собеседнику. – Нет-с, благодарствуйте, не пью. /М. Лермонтов. Герой нашего времени/; - Ещё один маленький шаг, и мы превратимся в настоящих трактирных героев. Нет, благодарю покорно! Не согласен. /Д. Мамин-Сибиряк. Черты из жизни Пепко/.

Негативная реакция, сопровождающаяся выражением негативного эмоционального отношения к собеседнику, требует несколько иных условий репрезентации в синтагматическом плане. Например: – Да что ж делать, маменька? Всё равно через два часа мы всё узнаем. – Через два часа! покорнейше благодарю. Вот одолжила ответом! Как ты не догадалась сказать, что чрез месяц ещё лучше можно узнать! /Н. Гоголь. Ревизор/. В данном примере, кроме несогласия, этикетная коммуникема покорнейше благодарю выражает также достаточно высокий заряд негативных эмоций (удивление, неодобрение, возмущение, ирония, сарказм и т.д.»), который детерминирует появление в составе блока ответных высказываний реплики-повтора (Через два часа!), а также еще двух высказываний с эмоционально-ироническим значением. Дополнительные языковые ресурсы для выражения эмоционального аспекта значения этикетными коммуникемами привлекаются по той причине, что сфера этикета не располагает такими средствами, так как яркие эмоции правилами этикета исключаются из данной сферы коммуникации. Правила хорошего тона предписывают коммуникантам «держать себя в руках» и контролировать свои волевые и эмоциональные переживания.

Этикетная коммуникема может выступать в качестве интенсификатора значения основного предложения в составе блока ответных высказываний, например: – Господа, чай пить! – Друзья мои, принесите мне чай в кабинет, будьте добры! Мне сегодня нужно ещё кое-что сделать. /А. Чехов. Дядя Ваня/. Коммуникема  будьте добры!, выражающая вежливое побуждение (просьбу, требование) к совершению какого-либо действия, усиливает просьбу, эксплицированную в предыдущем членимом предложении (Друзья мои, принесите мне чай в кабинет). Правила этикета предписывают делать прозрачными свои речевые действия, поэтому появляется еще одно высказывание, объясняющее причину данной просьбы (Мне сегодня нужно ещё кое-что сделать).

Небольшая группа этикетных коммуникем способна выражать энантиосемичные значения, которые придают речи особую выразительность. При этом переосмыслению могут подвергаться категориальные семы значения этикетных коммуникем, например: - В добрый час! Господь благословит! - кричала с крыльца бабушка. - Ты же, Саша, пиши нам из Москвы! - Ладно. Прощайте, бабуля. - Сохрани тебя Царица Небесная! («выражение одобрительного отношения к кому-либо в форме пожелания благополучия, удачи в чем-либо перед началом какого-либо дела (чаще движения, путешествия и т.п.)») /А. Чехов. Невеста/; Ср.: - Я ухожу! - Пока! - Я не вернусь! - Ну и в добрый час! («выражение неодобрения, безразличия, негативного отношения, иногда в сочетании с пренебрежением и т.п.») /Из разг. речи/.

Не менее экспрессивными оказываются этикетные коммуникемы, в значении которых имеет место энантиосемическое переосмысления по периферийным семам, например, Кушай(-те) на здоровье!, Скатертью <тебе (вам)> дорога (дорожка, дороженька)!: – Я только одной свадьбе уступил. Уступил без ссоры. Сошёл с кошёлки, снял шапку и пропустил встречный поезд. Тот дружка и постарше, и познаменитей. – Пожалуйста, проезжайте, Иван Михайлович. Скатертью дорога. Ни ямки вам, ни раската! («форма доброжелательного прощания с кем-либо в сочетании с пожеланием удачной дороги отъезжающему или уходящему, а также одобрением и т.п.») /П. Еремеев. Обиход/; Ср.: - Если вы не согласитесь со мной, я буду вынужден уехать. - Ну и уезжай, скатертью дорога! - заорал он.форма грубого или иронического прощания с кем-либо в сочетании с неодобрением и т.п.») /В. Тевекелян. Гранит не плавится/.

В случаях с энантиосемией особую значимость приобретает контекст, который является единственным способом актуализации противоположного значения. В предыдущих примерах такой контекст занимает препозицию по отношению к коммуникеме. В случае его постпозиции возникает явление отсроченной реализации коммуникативного смысла высказывания, что порождает напряжение, динамизм и придает дополнительную экспрессивность тексту в целом, например: – Господин Балалайка! Закусить? Рюмочку пропустить? – С удовольствием! И даже с превеликим … сейчас! Сию минуту! Ах ты, ах! Да, никак, ты помолодел! Повернись! Сделай милость, дает на себя посмотреть! /М. Салтыков-Щедрин. Современная идиллия/; – Господин Балалайка! Закусить? Рюмочку пропустить? – С удовольствием! И даже с превеликим … сейчас! Сию минуту! Ах ты, ах! Да, никак, ты помолодел! Повернись! Сделай милость, дает на себя посмотреть! («выражение вежливого согласия сделать что-либо немедленно, а также готовности услужить, помочь и т.п.») /М. Салтыков-Щедрин. Современная идиллия/; Ср.: - Сейчас же документы мне на стол! - Сию минуту! Как же! Разогнался! («выражение категорического отказа сделать что-либо в сочетании с пренебрежением, неприязнью и т.п.») /Из разг. речи/.

Отдельные этикетные коммуникемы проявляют способность не только к семантическому, но и к грамматическому переосмыслению (явление грамматической транспозиции или метафоризации). В результате асимметрия между означающим и означаемым коммуникемы значительно возрастает, что способствует еще большему повышению их экспрессивности: «контраст формально-грамматического и конситуативного значений конструкции содержательно обогащает ее и дает ей экспрессию» (Васильева, 1976, 224). Например, Вздрогнули!, Пошёл (иди) к чёрту!, Поехали!, Понеслись!, Шаркнули по душе!: – Я как к товарищу и пришёл, – вздохнул Валов. – Сейчас опрокинем по одной, другой, и всё уймётся. Ты не воровал – вот и всё. Подымай. ... – Так это ведь что теперь будет-то? Таскать начнут… – Брехня всё это! Держи, Василий, поехали! /В. Куропатов. Односельчане/; – Итак, друзья… Поехали? – Понеслись. – Стойте!.. «Понеслись, поехали!» Что вы в пивной что ли. Здесь новоселье, по-моему. – Так, а что ты предлагаешь? – Ну есть же какие-то традиции, обычаи… Кто-нибудь знает, наверное…. /А. Вампилов. Утиная охота/.

В данных примерах значение побуждения к действию на вербальном уровне репрезентировано формой прошедшего времени, то есть как уже осуществленное. «Стилистическая подчёркнутость переносного употребления данной формы ярко выделяется на фоне стилистической нейтральности или меньшей экспрессивности соотносительного прямого употребления другой формы» (Бондарко, Буланин, 1967, 109). Сравните: – ...Ничего вы, батенька, не знаете и, сколько вижу, и знать не хотите. – А что ж, и правда не хочу. Совершенно верно. Ах, подите вы! Зачем мне всё знать и за всё распинаться? /Б. Пастернак. Доктор Живаго/; – А идите к чёрту! Я не верховой, я лошадьми не заведую. Я, говорит, и сам не рад дожидаться столько времени. /М. Зощенко. Голубая книга/; – Помни, кум, – сказал он ему, – тебя расстреливаю не я. Тебя расстреливает революция. – Генерал Монкада даже не встал с койки при его появлении. – Пошел ты к чертовой матери, кум, – ответил он. /Г. Маркес. Сто лет одиночества/. Как видим из приведенных примеров, явление грамматической транспозиции делает данные этикетные коммуникемы стилистически маркированными и закрепляет их за просторечным стилем речи. Подобные случаи асимметрии формы и содержания обновляют форму языковой единицы, привлекают внимание коммуникантов своей необычностью не только к ее форме, но и к содержанию. Это способствует актуализации коммуникативного смысла этикетных коммуникем.

Явление грамматической транспозиции в целом менее свойственно этикетным коммуникемам в отличие от единиц других семантических групп. Это обусловлено спецификой данной сферы коммуникации, которая, как уже было отмечено на других примерах, не предполагает большой свободы как в плане речевого поведения, так и в отношении разнообразных трансформаций самих языковых единиц.

Таки образом, экспрессивная составляющая этикетных коммуникем может быть обусловлена как на уровне языка, так и на уровне речи. Кроме того, она может подвергаться варьированию в процессе речевой реализации. Все это направлено на акцентирование внимания коммуникантов на предмете речи, что способствует повышению эффективности общения в целом.

Однако следует отметить, что этикетные коммуникемы проявляют чуть меньшую зависимость от контекстуального окружения, чем коммуникемы других семантических групп, а также более низкую степень экспрессивности. Все это обусловлено спецификой этикетной сферы коммуникации.

 

Литература.

 

1.  Арутюнова Н.Д.  Аномалии  и  язык    проблеме  языковой  «картины  мира») // Вопр.  языкознания. 1987. № 3. С.10.

2.  Бондарко А.В., Буланин Л.Л. Русский глагол.  Л., 1967. С. 109.

3.  Васильева А.Н.  Курс лекций  по  стилистике  русского  языка. М., 1976. С. 224.

4.  Новиков Л.А. Значение  как  эстетическая  категория // Русский  язык.  Языковые  значения  в  функциональном  и  эстетическом  аспектах.  Виноградовские  чтения  XIV-XV. М., 1987. С. 109.

5.  Новиков Л.А. Антонимия // Лингвистический  энциклопедический  словарь. М., 1990. С. 20.

6.  Шпет  Г.Г.  Эстетические  фрагменты // Сочинения. М.,  1989. С. 410.

7.  Morris Ch. W. Sings? Language  and  Benawior. New York, Prentice Hall, 1976.

 

Поступила в редакцию 11.08.2008 г.

2006-2017 © Журнал научных публикаций аспирантов и докторантов.
Все материалы, размещенные на данном сайте, охраняются авторским правом. При использовании материалов сайта активная ссылка на первоисточник обязательна.