ISSN 1991-3087
Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
Яндекс.Метрика

НА ГЛАВНУЮ

Использование соломы в свадебных обрядах: функции и символика (по материалам Юго-Западного историко-этнографического региона Украины)

 

Болибрух Лина Васильевна,

аспирант кафедры этнологии Львовского национального университета им. Ивана Франко.

 

В структуре традиционной свадебной обрядности украинцев четко прослеживается идея благополучия и достатка молодых и их рода. Она отражена в нескольких основных мотивах, ведущее место среди которых занимают земледельческие. Очевидно, что земледельческий характер хозяйственных занятий украинского народа, в частности жителей Юго-Западного историко-этнографического региона, наложил четкий отпечаток на специфику проведения обрядов и соблюдение традиционных обычаев. Поэтому в свадебной обрядности земледельческие мотивы представлены в нескольких предметно-атрибутивных формах, главное место среди которых принадлежит естественным продуктам земледелия, к которым относим зерно, колосья хлебных злаков и солому, поскольку каждый из этих предметов крестьянского быта выполняет определенную функцию и обладает соответственно символикой. Довольно часто их функционально-символическое назначение не является однозначным, поскольку оно зависит от конкретного свадебного обряда или обычая, в котором используют тот или иной природный продукт земледелия. Причем в контексте свадебной обрядности исследования ритуальных функций и символики зерна, колосья и соломы возможно только при сравнительном анализе и выявлении взаимосвязи с другими компонентами земледельческих мотивов.

В пределах Юго-Западного историко-этнографического региона солома как земледельческий атрибут отсутствует в предсвадебном этапе обрядности. Единственное исключение составляет информация о том, что второй половине XIX в. на Подолье после неудачного сватовства молодежь прицепляли к крыше дома парня соломенный «макогон» как признак отказа девушки [14, C. 8]. Поэтому в этом контексте солому наделяли функцией признака негодного дела, а вещь, изготовленная из нее, выставлялась на общественное обозрение для осмеяния. Интересно, что белорусы, в отличие от украинцев, оказывали соломе почти противоположное значение, поскольку ее присутствие во время сватовства должно принести удачу. В частности, сват, отправляясь к девушке, перевязывался соломенным перевеслом, чтобы быстрее «скрутить» молодых. Если сватовство завершалось согласием, сват обвязывал этим перевеслом парня, если же отказом – соломенный «пояс» разрывали и выбрасывали посреди дороги [9, C. 110]. Отметим, что в этих действах определяющую роль играла акциональная составляющая: перевязывание, опоясывание соломой означало укрепление, скрепления обряда, разрыв соломенного перевесла знаменовал невыполнение обряда.

Большинство обычаев и обрядов, связанных с использованием соломы, выполняли в конце свадебного дня. Они отмечались локальным бытования и однотипностью проведения. В частности, во второй половине XIX – в начале ХХ в. в селах историко-этнографической Волыни, Подолья и Лемковщины во время встречи молодых в доме молодого у ворот разжигали солому, через которую молодые должны были переехать телегой или перескочить, если шли пешком [1, арк. 95; 24, С. 50; 28, С. 146; 32, С. 331; 26, С. 377]. Аналогичный обычай бытовал на территории Среднего Поднепровья и Полесья (в полесских селах невесте приходилось перепрыгивать через горящую солому), на территории белорусского Полесья и локально в России [40, С. 48; 29, С.123; 42, С. 118; 16, С. 138; 25, С. 94; 23, С. 72; 27, С. 246; 17, С. 486; 9, С. 110].

Очевидно, что объяснение этого обычая можно толковать в нескольких аспектах. Во-первых, по народному представлению, перевод молодых через огонь – это действие апотропеического характера (защита от нечистой силы). Во-вторых, переступание через огонь, как и умывания молодоженов, символизировало обрядовое очищение. Обычно обряды очистительного и защитного характера проводились накануне и (или) после того или иного этапа перехода молодых в другое социальное положение (девушки – в социальное положение женщины, юноши – в социальное положение мужчины). В научной литературе содержится информация, на основе которой имеем возможность предложить еще одно объяснение этого обычая. В частности, российский этнолингвист Татьяна Агапкина считает, что процесс горения имеет продуцирующую функцию. Исследовательница обясняет огонь (тепло) как необходимое условие жизни, а в семантике горения видит метафору жизнедеятельности. По мнению Т. Агапкиной, огонь ассоциируется с теплом (тождественно ему) и обеспечивает полноценный вегетативный рост растительности, в том числе хлебных злаков, а следовательно, и урожайность [7, С. 376]. Учитывая это, действия, связанные с переводом или переходом молодых через огонь должны стимулировать увеличение урожая, с другой стороны – иметь продуцирующие действие на самых молодых через деторождение. По нашему мнению, в обряде перехода молодыми через горящую солому прослеживаются, прежде всего, апотропеичные и очистные мотивы.

Солома как продукт земледелия была основной составляющей первой брачной постели молодых. Традиция изготовления брачного ложа молодоженов из соломы с добавлением под голову или под бока необмолоченных снопов хлебных злаков характерна как для исследуемого региона (Волынь, Подолье, Лемковщина), так и для северных и центральных территорий Украины [4, арк. 110; 5, арк. 200; 12, С. 64; 38, С. 434, 611; 30, С. 90; 45, S. 73; 36, С. 214; 11, С. 72; 23, С. 72; 41, С. 131; 16, С. 139; 13, С. 206]. Обычно накануне обряда «коморы» дружба или свадебные свахи молодого расстилали в коморе куль соломы, клали снопы, покрывая сверху ковром или войлоком. Часто во время этого действа свадебные гости исполняли песни (большинство из них – с явным эротическим контекстом), слова которых подтверждают обычай устройства брачной постели из соломы, на которой проходил первый половой акт молодых: Господарю того дому, // Вистели ти молодому // В голові куль соломи, // А під боки сніп жита, // Щоб не була Маруся бита [21, С. 68]. Или: Бояри, по солому, // Постелити молодому, // Под боки околоти, // Щоб добре проколоти [45, S. 73].

Заметим, что устройство постели молодоженов для первой брачной ночи с соломы характерно также для поляков, белорусов, россиян, словаков и лужичан [15, С. 24; 39, С. 79; 17, С. 512; 9, С. 110; 18, С. 258; 19, С. 207].

В структуре традиционной свадьбы украинцев исследуемого региона после обрядовой проверки «честности» невесты обнаруживаем целый комплекс обрядовых действ, связанных с использованием соломы. Сначала сосредоточим внимание на тех, которые происходили, когда невеста оказывалась целомудренной. В частности, на второй день после свадьбы (очевидно, после обряда «коморы») подоляни, волыняне и жители Среднего Поднепровья молотили зерно со снопа- «покрасы», что в символической форме изображало потерю невестой девственности [21, С. 72; 5, арк. 212-213; 6, арк. 30; 3, арк. 19; 16, С. 154]. Текст песни, которую исполняли лемки утром после первой брачной ночи молодых, свидетельствует о символическом тождестве получения невестой статуса женщины с земледельческим продуктом – соломой (сеном): За нашою хижою копа сена, // Ото ж наша молода зачеплена! // За нашою хижою купа сена, // Вчора була дівка, гнеска жена [35, С. 154; 43, С. 47].

В некоторых селах историко-этнографической Волыни на второй день после свадьбы, во вторник, устраивали «потрусини»: в знак «честности» молодой сходились женатые мужчины и женщины, распыляли копну соломы и танцевали на ней [33, С. 687]. На Покутье утром после брачной ночи женщина подметала солому, ей специально рассыпали по дому. При этом она собирала ее в запаску и выносила на ток, куда сходились гости для «молотьбы» этой соломы [44, S. 244]. Обряды с использованием соломы существовали и за пределами Юго-Западного историко-этнографического региона. В частности, в полищуков при обнаружении «честности» молодой выполняли обрядовое действие, которое называлось «сматити молоду». Согласно ему, замужние женщины и мужчины раскладывали костер из соломы, обнажались до пояса и прыгали через огонь до тех пор, пока не сжигали воз соломы [34, С. 395]. В селах Среднего Поднепровья на второй свадебный день, когда молодую вели за водой, бояре раскладывали солому у колодца и зажигали. При этом женщину заставляли перепрыгивать через огонь [29, С. 127].

В случае потери молодой девственности до свадьбы обрядные действия с использованием соломы приобретали постыдный характер. Скажем, на Подолье после выхода молодых из коморы и отсутствии признака девственности невесты свадебных бояр перевязывали соломенными перевеслами, а мать молодой возили в телеге, украшенной соломой [36, С. 276; 20, С. 33]. Иногда перед обрядом проверки девственности «нечестная» молодая, признавая грех, сама надевала венок из соломы [22, С. 562]. Если у волынян обряд «коморы» завершался отрицательно, бояре молодого перевязывались соломенными перевеслами и в таком виде шли через деревню приглашать родителей невесты на свадебный пир, во время встречи они натягивали на отца молодой соломенный хомут, а матери накладывали на голову решето [37, С. 261; 38, С. 435]. В селах Среднего Поднепровья брата «нечестной» невесты перевязывали соломой, украшали перьями и вымазывали дегтем, на ее приданных (гостей, приходивших в дом молодого) одевали соломенные хомуты, головы обвязывали тряпками и выгоняли из дома. Кроме того, в доме молодого мужчины цепляли на ворота тряпку и клок соломы, а на крышу ставили помойку. Бывали случаи, когда родственники жениха привязывали к дымоходу родительского дома молодой растрепанный куль соломы, украшенный палками, на которых висели грязные тряпки [29, С. 162; 16, С. 143; 31, С. 142; 8, С. 438]. Очевидно, что в этих обрядовых действах солома симвозизувала неполноценность молодого, была признаком презрения сельской общины к девушке за несоблюдение морали и знаком пренебрежения к ее родителям за небрежное воспитание дочери.

В послесвадебном цикле брачной обрядности украинцев центральной части Подолья еще до 30-х гг. ХХ в. был распространен обряд апотропеического характера, связанный с использованием соломы. В частности, в последний свадебный день от молодых выгоняли «беду». В зависимости от местного обычая, существовали инварианты его проведения. Согласно первому, «беду» изготавливали с соломы, надевали на нее старую одежду. Далее ее бросали на лестницу, носили по деревне, переворачивая в ямы и бросая в воду, после этого возвращались домой и сжигали «беду» у ворот [10, С. 228]. Другой вариант изгнание от молодоженов «беды» предусматривал переодевание у нее мужчины. Его клали на лестницу, на которой была простелена солома, и выносили на огород или в другое место. Там солому поджигали, в результате чего «беда» убегала, этим завершалась свадьба [2, Арк. 56]. Очевидно, что в основе этого обычая лежали народные представления о защите молодой семьи от бед и проблем, которые олицетворяла символическая «беда».

Подведем общие итоги. В структуре традиционной свадьбы украинцев исследуемого региона функции и символика соломы как продукта переработки колосьев хлебных злаков, полученного с помощью обмолота, зависели от конкретного обычая или обряда (чаще его результата). В подолян соломенная вещь, прицепленная к дому парня, которому отказали во время сватовства, была признаком неудачного дела и выставлялась на общественное обозрение для осмеяния. Обряд переезда или перехода молодыми горящей соломы, который использовался в жителей историко-этнографической Волыни, Подолья и Лемковщины, связанный с комплексом апотропеическо-очистных мотивов. Украинцы исследуемых территорий использовали солому как основную составляющую брачного ложа молодых. Положительным смысловым контекстом этот продукт земледелия наделяли при обнаружении «честности» молодой: в послесвадебных обрядах участвовали только замужние женщины – танцевали на соломе, сжигали ее; молодожены молотили свадебный сноп и др. В случае потери молодой девственности до свадьбы действа с использованием соломы приобретали постыдный характер, поэтому солому и атрибуты, изготовленные из нее, наделяли признаком пренебрежения к молодой и ее родителей за несоблюдение моральных норм и небрежное воспитание дочери. В символическом контексте солома знаменовала неполноценность невесты. Локальным бытования (Подолье) отмечался послесвадебный обычай изгнания соломенной «беды», который предусматривал защиту молодых от невзгод. Обряды с использованием соломы просуществовали до 20–30-х гг. ХХ в., потеряв свое функциональное и символическое значение с началом трансформации традиционной свадьбы и исчезновением ее отдельных структурных и обрядовых элементов.

 

Литература

 

1.                  Наукові архівні фонди рукописів і фонозаписів Інституту мистецтвознавства, фольклористики та етнології ім. М. Т. Рильського НАН України (далее – НАФ ІМФЕ НАН України). – Ф. 1–7, спр. 697, арк. 95.

2.                  НАФ ІМФЕ НАН України. – Ф. 1–7, спр. 733, арк. 56.

3.                  НАФ ІМФЕ НАН України. – Ф. 1–7, спр. 734, арк. 19.

4.                  НАФ ІМФЕ НАН України. – Ф. 14–5, спр. 49, арк. 110;

5.                  НАФ ІМФЕ НАН України. – Ф. 15–3, спр. 141, арк. 212-213.

6.                  НАФ ІМФЕ НАН України. – Ф. 29–3, спр. 333, арк. 30.

7.                  Агапкина Т. А. Урожай // Славянские древности: Этнолингвистический словарь: в 5-ти т. / Под общей ред. Н. И. Толстого. – Москва: Международные отношения, 2012. – Т. 5: С (Сказка)–Я (Ящерица). – С. 375–379.

8.                  Бєлінська П. Г. Весілля в селі Михайлівка-Льовшина Олександрівського повіту Катеринославської губернії // Весілля: У 2-х кн. / Упоряд. текст., приміт. М. М. Шубравська; ред. колегія: О. І. Дей (голова) та ін. – Київ: Наукова думка, 1970. – Кн. 1. – С. 412–440.

9.                  Белова О. В. Солома / О. В. Белова // Славянские древности: Этнолингвистический словарь: в 5-ти т. / Под общей ред. Н. И. Толстого. – Москва: Международные отношения, 2012. – Т. 5: С (Сказка)–Я (Ящерица). – С. 107–113.

10.              Борисенко В. К. Весільні звичаї та обряди // Поділля: Історико-етнографічне дослідження / Відпов. ред. А. П. Пономарьов. – Київ: ВНКЦ «Доля», 1994. – С. 217–228.

11.              Босик З. Весілля в селі Пінчуки Васильківського району Київської області. – Київ: ТОВ «Поліграф Консалтинг», 2003. – 104 с.

12.              Весілля, записане в селі Млинів Дубенського повіту Павлом Чубинським (ІІ половина ХІХ ст.) // Весільні обряди Рівненщини. Фольклорно-етнографічні записи ХІХ – поч. ХХ ст. – Рівне: Волинськы обереги, 2004. – С. 35–68.

13.              Вовк Хв. Шлюбний ритуал та обряди на Україні // Вовк Хв. Студії з української етнографії та антропології. – Київ: Мистецтво, 1995. – С. 219–323.

14.              Галька И. Народныи звычаи и обряды зъ околицъ надъ Збручемъ. – Львов, 1860. – Ч. 1. – 144 с.

15.              Ганцкая О. А. Поляки // Брак у народов Центральной и Юго-Восточной Европы / Ответ. ред.: Ю. В. Иванова, М. С. Кашуба, Н. А. Красновская. – Москва: Наука, 1988. – С. 8–32.

16.              Гриша О. Весїльля у Гадяцькому повіті, у Полтавщині // Материяли до українсько-руської етнольогії. – Львів, 1899. – Т. І. – С. 111–156.

17.              Гура А. В. Брак и свадьба в славянской народной культуре: семантика и символика. – Москва: Индрик, 2012. – 936 с.

18.              Гура А. В. Брачная ночь // Славянские древности: Этнолингвистический словарь: в 5-ти т. / Под общей ред. Н. И. Толстого. – Москва: Международные отношения, 1995. – Т. 1: А–Г. – С. 257–261.

19.              Гура А. В. Постель // Славянские древности: Этнолингвистический словарь: в 5-ти т. / Под общей ред. Н. И. Толстого. – Москва: Международные отношения, 2009. – Т. 4 : П (Переправа через воду)–С (Сито). – С. 206–208.

20.              Данильченко Н. Народные юридическіе обычаи и народные верованія, суеверія и предразсудки, записанные в Литинском уезде // Этнорафическія сведенія о Подольской губернии. – Камянецъ-Подольскъ. – 1869. – Вып. І. – 54 с.

21.              Димнич Н. Я. Весілля в селі Кремеш Горохівського повіту. 1930 // Весілля: У 2-х кн. / Упоряд. текст., приміт. М. М. Шубравська; ред. колегія: О. І. Дей (голова) та ін. – Київ: Наукова думка, 1970. – Кн. 2. – С. 7–72.

22.              Жайворонок В. В. Знаки української етнокультури: словник-довідник. – Київ: Довіра, 2006. – 703 с.

23.              Калиновський Г. Опис українських простонародних обрядів. 1777 // Весілля: У 2-х кн. / Упоряд. текст., приміт. М. М. Шубравська; ред. колегія: О. І. Дей (голова) та ін. – Київ: Наукова думка, 1970. – Кн. 1. – С. 68–74.

24.              Козяр С. Українська родинна обрядовість. Віхи людської долі: весілля, похорон. – Хмельницький: Подільське відділення ІМФЕ ім. М. Т. Рильського НАН України, 2000. – 71 с.

25.              Коломийченко П. Весїлє в селі Прохорах Борзненського повіту, Чернігівської губернії // Матеріяли до української етнольогії. – Львів, 1919. – Т. ХІХ–ХХ. – С. 81–118.

26.              Косаківський В. А. Весілля в с. Хоменках Шаргородського району Вінницької області (ХХ ст.) // Подільська старовина. Збірник наук. праць / Відп. ред. В. А. Косаківський. – Вінниця: Вінницький обласний краєзнавчий музей, 1993. – С. 373–377.

27.              Костомаров М. И. Славянская мифология // Костомаров М. І. Слов’янська міфологія / Упоряд., приміт. І. П. Бетко, А. М. Полотай ; вступ. ст. М. Т. Яценка. – Київ: Либідь, 1994. – С. 201–256.

28.              Кравченко В. Г. Свадьба въ с. Курозванахъ // Труды Общества изследователей Волыни. – Житомиръ, 1902. – Т. I. – С. 118–151.

29.              Кримський А. Ю. Звенигородщина. Шевченкова батьківщина з погляду етнографічного та діалектологічного / Авт. передм. А. Ю. Чабан. – Черкаси: Вертикаль, 2009. – 438 с. – (Відтворення з авторського макету 1930 р.).

30.              Мадзік І., Максимович В. Лемківське весіля. – Криниця: Наша загорода, 2002. – 207 с.

31.              Маркевичъ Н. И. Обычаи, поверья, кухня и напитки малороссіянъ. – Кіевъ, 1860. – 119 с.

32.              Мушинка М. Духова культура // Лемківщина. Земля – люди – історія – культура / За ред. Б. Струмінського. – Нью-Йорк–Париж–Сідней–Торонто, 1988. – Т. ІІ. – С. 292–406.

33.              Нємєц В. Обрядовість післявесільного циклу на Волині: співвідношення традицій та іновацій (друга половина ХІХ – ХХ ст.) // Народознавчі Зошити. – 2010. – № 5–6. – С. 682–688.

34.              Николайчикъ Ф. Новыя свадебныя малорусскія песни въ общемъ ходе свадебнаго действія // Кіевская старина. – 1883. – T. V. – № 2. – Февраль. – С. 366–400.

35.              Сивицький М. Духова культура // Лемківщина. Земля – люди – історія – культура / За ред. Б. Струмінського. – Нью-Йорк, 1988. – Т. ІІ. – С. 102–194.

36.              Танцюра Г. Весілля в селі Зятківцях. – Київ: Народознавство, 1998. – 401 с.

37.              Теодоровичъ Н. И. Волынь въ описаніяхъ городовъ, местечекъ и сел въ церковно-историческомъ, географическомъ, этнографическомъ, археологическомъ и др. отношениях. – Почаев, 1899. – Т. ІV. – 837 с.

38.              Труды этнографическо-статистической экспедиціи въ Западно-Русскій край, снаряженной императорскимъ Русскимъ географическимъ обществомъ. Юго-Западный отделъ. Матеріалы и изследования, собранные д. чл. П. П. Чубинскимъ. – Санкт-Петербург, 1877. – Т. 4: Обряды: родины, крестины, свадьба, похороны. – 713 с.

39.              Филимонова Т. Д. Лужичане // Брак у народов Центральной и Юго-Восточной Европы / Ответ. ред.: Ю. В. Иванова, М. С. Кашуба, Н. А. Красновская. – Москва: Наука, 1988. – С. 66–81.

40.              Цапун Р. Весілля в Сварицевичах (Дубровицький р-н Рівненської обл.). Етнографічний опис із народних уст. – Рівне: Перспектива, 2005. – 100 с.

41.              Чубинський П. П. Весілля в селі Бориспіль Переяславського повіту Полтавської губернії // Весілля: У 2-х кн. / Упоряд. текст., приміт. М. М. Шубравська; ред. колегія: О. І. Дей (голова) та ін. – Київ: Наукова думка, 1970. – Кн. 1. – С. 81–146.

42.              Шейн П. В. Матеріалы для узученія быта и языка русскаго населения Северо-Западного края. – Санкт-Петербург, 1890. – Т. І. – Ч. ІІ: Бытовая и семейная жизнь белоруса в обрядах и песнях. – 708 с.

43.              Шмайда М. Весільні пісні // Загорода. – 1998. – № 3 (18). – С. 45–48.

44.              Kolberg O. Dzieła wszystkie. – Wrocław; Poznań : PTL, [1962]. – T. 29: Pokucie. – Cz. I. – 358 s.

45.              Popowski B. Pieśni i obrzędy weselne ludu ruskiego w Zaléwańszczyźnie // Zbiór wiadomości do antropologii krajowej. – Kraków, 1882. – T. VI. – Dział III. – S. 30–158.

 

Поступила в редакцию 15.07.2013 г.

2006-2019 © Журнал научных публикаций аспирантов и докторантов.
Все материалы, размещенные на данном сайте, охраняются авторским правом. При использовании материалов сайта активная ссылка на первоисточник обязательна.